Аркхимир [СИ] - Никита Бураковский

ты говоришь, называется родимым пятном, - терпеливо, будто в тысячный раз объясняя неразумному малышу основы мироздания, проговорила девушка, - и оно коричневое. А это - черное и к тому же имеет четкую форму странного глаза, - она игриво провела пальцем по моему плечу, обводя находящийся на нем символ.

   - Хорошо, пусть это будет татуировкой, с которой я родился, - примирительно сказал я, проводя тыльной стороной руки по мокрому лбу.

   Малиша улыбнулась.

   - Я принесу воды, тебе надо умыться.

   Заворачиваясь в простыню, воительница встала с кровати и зажгла новую свечу. Глядя на ее неторопливые, полные грации движения я начал успокаиваться. Из другого конца комнаты девушка принесла таз с большим кувшином холодной воды и поставила их на находящуюся рядом с кроватью деревянную скамью. К этому моменту мне уже более-менее удалось взять себя в руки.

   Я поднялся, демонстративно ничем не прикрываясь, что вызвало звонкое хихиканье Малиши, резво юркнувшей обратно в кровать. С удовольствием зарывшись под одеяло - ночи уже становились холоднее - она принялась с интересом наблюдать за мной. Сделав вид что ничего не замечаю, я принялся деловито умываться, не жалея воды и на тело. Пару раз я как бы ненароком плеснул в лежащую девушку, что с ее стороны явилось новым поводом для веселья.

   Холодные водные процедуры произвели на меня поистине чудодейственный эффект: теперь я был полностью спокоен и даже начал забывать о том, что еще недавно проснулся с душераздирающим криком. Я насухо вытерся полотенцем, лежащим тут же у табуретки, и нырнул в кровать, где меня, надо сказать, ждали.

   Тело воительницы после ледяной воды показалось мне обжигающе горячим. Слегка задевая Малишу кончиком носа, я ужом прополз под одеялом и наши лица оказались друг напротив друга. В тусклом свете ее глаза сверкали подобно драгоценным камням, а губы изогнулись в пленительной манящей улыбке, но я, желая слегка поддразнить возлюбленную, лег на бок. Девушка с интересом повернулась ко мне. Это-то мне и было нужно!

   Быстро протянув руку, я положил холодную ладонь на спину Малишы, что заставило ее слегка взвизгнуть от неожиданности, и гладящим движением неторопливо провел по нежной и бархатистой спине девушки, а затем, властно обхватив тонкую талию, притянул возлюбленную к себе.

   Малиша не стала сопротивляться, и наши губы слились в поцелуе. Ее язык дразнящими движениями дотрагивался до моего, заводя и возбуждая меня. Я крепко сжал упругие ягодицы девушки и, перевернув ее на спину, принялся целовать длинную шею. И неторопливо спускался все ниже. Запах ее тела буквально пьянил. Задержавшись на великолепных грудях - высоко расположенные соски набухли от возбуждения - я перешел к мягкому и в то же время упругому животу.

   Изнемогая под разжигающими ее желание ласками, воительница, не выдержав, раздвинула ноги и легким, но настойчивым нажатием рук опустила мою голову еще ниже. Когда я прикоснулся губами к ее прекрасному "цветку" из груди девушки вырвался томный стон.

   Медленными, постепенно ускоряемыми движениями языка я заставлял Малишу извиваться от наслаждения, и нашу маленькую комнатку наполняли все более громкие и жаркие ее стоны - они, в свою очередь, сводили с ума меня. Достигнув крайней степени возбуждения, я заставил себя оторваться от этого в высшей мере приятного занятия и одним быстрым, но мягким движением вошел в девушку.

   Малиша стиснула меня своими далеко не слабыми руками и, рыча, вцепилась зубами мне в шею. Это помогло окончательно не потерять голову и сосредоточиться на важности дела, к которому я подошел со всей ответственностью.

   Медленно двигаясь, я постепенно заставил возлюбленную немного расслабиться и слегка ослабить свою железную хватку. Впрочем, к тому времени мое тело выглядело так, точно побывало в логове изголодавшихся упырей. Хотя тут я, наверное, все-таки немного преувеличиваю. К слову сказать - такое обращение мне даже нравилось: на фоне вожделенного блаженства, полностью объявшего меня, подобные людоедские зверства обретали довольно пикантный характер! Откинувшись назад и упиваясь созерцанием роскошного смуглого тела партнерши, которая изнемогала под моим нарастающим натиском, я наконец позволил себе полностью отдаться всепоглощающей страсти.

   Однако всему на свете - а особенно прекрасному! - суждено когда-нибудь заканчиваться. Надо сказать, что держался я мужественно и, как всегда, вышел из битвы победителем! Конечно, пришлось приложить определенные усилия и проявить железную волю, но результат того стоил: довольная Малиша, чуть ли не мурлыкая, свернулась рядом, положив голову мне на грудь. Руки девушки нежно обвили меня, а ее слегка растрепавшиеся волосы щекотали лицо.

   - Что тебе снилось? - неожиданно спросила она, выводя меня из приятной полудремы.

   - Не помню, - честно сказал я. - Но судя по тому воплю, с каким я проснулся, можно предположить, что не лужайка с прекрасными пастушками...

   - Я тебе дам прекрасных пастушек! - тихо пригрозила моя суровая воительница, но я знал, что ее лицо снова озарилось улыбкой. - Кстати про пастушек, - добавила девушка уже серьезно и даже с небольшим упреком. - Зря ты позволил крестьянам заплатить в два раза меньше обещанного! Битый Рог - сжариться его душе на огрской сковороде! - оказался крепким орешком и стоил нам гораздо бо?льших усилий, чем мы изначально рассчитывали.

   - Да брось, - ответил я как можно мягче - Малишу было очень легко обидеть. Я старался всячески избегать разногласий с ней, и иногда для этого требовалось все мое дипломатическое мастерство. - Эти бедняки и так, наверное, отдали нам почти все, что у них было. А ведь впереди их еще ждет зима!

   - Без орудующих здесь бандитов и судя по собранному богатому урожаю, их ждет очень даже хорошая и сытная зима, - язвительно заметила девушка.

   - Зато мы неплохо поживились из разбойничьей добычи! - как можно более непринужденно парировал я, надеясь, что мои старания не пропадут даром.

   - Так завтра мы отправляемся к твоему дяде в Ориго? - следуя одной только ей ведомой логике, после недолгого молчания спросила Малиша, слава богам, меняя тему.